Никто не помнит, кто посадил грушу. Она цветёт каждый май.
"Проснулся от солнца. На часах полдень, и спешить абсолютно некуда."
Ты просыпаешься в полдень — не от будильника, его нет: солнце дошло до подушки и бьёт в глаза сквозь грушу. Груша старая, выше крыши. Её никто не обрезает и не помнит, кто посадил, — а она каждый май зацветает так, будто ей есть для кого. Комната та же, что в восемь лет: деревянная рама, тёплая глина стены. С кухни тянет тонкой ванилью — хотя ты точно помнишь, что дома один. Ты лежишь с закрытыми глазами и слушаешь, как двор живёт сам: ведро у колонки, голуби по крыше, ветер перебирает белые лепестки. Куда-то надо было… нет. Никуда не надо. Впереди девяносто два дня, и никто в мире не знает, где ты. Счёт дням потерян. И ты за ним не следишь.
Открытие
Искрится и чуть горчит — как свет, ударивший в глаза сквозь листву: цитрусовая кожура, специи, тёмный ромово-кофейный отблеск.
Сердце
Белое облако: цветение против солнца, лепестки и пудра, воздух, который можно пить.
Шлейф
Бархат: какао-пудра, тёплая кожа, ванильная дымка — держится до вечера, ближе к телу.
Молекула тактильного тепла и древесной пудры. Она воссоздает ощущение нагретой солнцем глиняной стены, сухого дерева старой груши и мягкой текстуры ткани, на которую осел лепесток.
Луч доходит до подушки к полудню. Будильник не нужен.
Груша осыпается вторую неделю — а цветов меньше не становится.
Дни недели перепутались ещё вчера. Никто не заметил. Включая тебя.
формула №167 · замешана вручную · Бишкек
К трём часам тень груши доходит до крыльца. Ты выносишь под неё старый стул, ставишь чашку на перила — лепестки садятся прямо в чай, и ты их не вылавливаешь. Из дома тебя никто не зовёт. Сегодня ты никуда не пойдёшь.
