Воздух в городене заканчивается внезапно.Его просто становится слишком много.
Ветер бьёт в приоткрытое окно, срывая остатки городской духоты.
На обочине ты проводишь рукой по жёстким стеблям. Влажный надлом, горькая можжевеловая смола — и поверх всего терпкая цитрусовая цедра в ледяном горном воздухе.
ELEVATION 1,600 M → 2,400 M
Воздух здесь плотный, колючий, холодный. Только камень, мокрый мох и далёкий снег.
Здесь ничего не нужно объяснять. Пространству всё равно, кто ты и что осталось там, внизу.
Запах становится глубже — пыльный, прохладный, отстранённый. Ирис остаётся где-то в глубине — сухой, корневой, почти невидимый. Из земли поднимается сухой ветивер, собирая всю композицию в монолитную основу.
Уже не вокруг тебя. На тебе.
Через несколько часов остаётся только сухое дерево. Не свежий спил, а выветренный тянь-шаньский кедр: серый, плотный, согретый солнцем и остывший на ветру.
В сумерках на горизонте видна полоса дождя.
Капли испаряются в тёплом воздухе, так и не коснувшись земли. Ты чувствуешь этот дождь — холодный, минеральный, невидимый.
